Иона — старый рабочий. В свое время дед его имел огород и небольшой сад, где-то около Бобруйска. Огороды, торговлишка, экономия всегда и во всем, дали возможность деду «купить» правожительство в большом городе — Петербурге — предмете мечтаний. Город плохо встретил Юденевичей. Во втором поколении торговлишка пришла в упадок, чему не мало способствовали и «власть имущие» над бедным евреем, — околоточные Казанской части и пристав. И третье поколение в лице Ионы Абрамовича было принуждено отправиться двенадцати лет от роду в слесарную мастерскую в подвал одного из громадных домов Ивановской улицы.
Иона не любит рассказывать о своей юности, не любит вспоминать ее горькие дни. Был он и на казенном, генерала Обухова заводе, за Невской заставой, на «Промете», Верфи и «Парвиайнене». Походил и по частным Зильбермановским и Варгунинским мастерским — живопыркам.
Не один десяток раз переменил и местожительство.
Иона никогда не был в деревне. Природу он знает по Озеркам и Ржевке — пресловутым питерским предместьям, куда он с такими же подмастерьями еще в молодости ездил в денежные дни со штофом водки и закуской.
Не любит Иона когда упрекают его в пьянстве. Неприятно, тяжело Ионе. Запил он с тех пор, как в девятьсот девятом году выбросили его за участие в стачке с завода. Других приняли обратно, а его выбросили, как еврея.
Пьет Иона с тех пор непробудно.
Рудокопов — кровельщик, уроженец Тверской губернии. Рабочий, до сих пор не теряющий связи с деревней.
В революцию, в первые же дни наступающей голодовки, спровадил в деревню бабу свою с ребятишками. А сам на завод. И не плохо: в деревне хлеб, крупа, масло, в городе мануфактура, табак, соль.
Живет, не тужит. Издевается грубовато над Ионой. Но так, слегка. А если что, так и поможет. И защищает того от насмешек. А ребята любят подшутить над Ионой. То провод электрический прикрепят к заслонке печи, где тот берет угольки для своей трубки, да еще водой пол польют, чтобы «било» сильнее. То нагреют на горне инструмент, так что не возьмешь его в руки. То, уловив момент, когда Иона наклонится к верстаку или повернется к сверлу — «автоматке», воды нальют в любимую трубку. И ждут, когда начнет Иона ругаться, а сами гогочут кругом.
Молодежи в мастерской много. В трансформаторной — комсомольское царство. Комсомольцы кабельной сети — активные ребята. И хорошие производственники. Да и есть им у кого учиться. У таких мастеров, как Глазов не забалуешься. Он не ругает, не шлет в завком. У него другая система наказаний: на плохую работу, где не получишь специальности. «Не балуй, работай».