Солнце изжелто-красное уже вниз опускается, заставляя жмуриться и глаза отворачивать.
Песня ребят мешает сосредоточиться Шальке. Мелькают в голове мысли, как столбы телеграфные. С открытыми глазами думает, а глаза ничего не видят. Смотрит Шалька на шляпу впереди сидящей дамы да пристально так, что та уж дважды в зеркало, что в сумочке вделано, гляделась. А перед глазами Шальки не шляпа соломенная, а жизнь его за последние годы чудится.
Жизнь комсомольская.
Коллектив молодежи при Райпродкоме, где в 19-ом в союз вступал.
Абанский, Гусаров, — активисты-старики, что в союз его принимали.
Вагон телячий, что под Детское вез таких же, как он ребят, громыхавших винтовками на Юденича.
Старый солдат, комвзвод, объяснявший, как обращаться с винтовкой — «… трехлинейная, пехотная, образца 1893» — беззвучно шепчут Шалькины губы строки из стрелкового устава.
…Не любовь у нас
Только шуточки…
«Мешают», — недовольно думает он, перекидывая взгляд на ребят и опять вперив его в соломенную шляпу.