Сидел он у стола, подперши щеку ладонью руки, и, скучая, глядел в окно, во двор. Когда я ему сказал: «Здравствуйте, товарищ!» – он не шелохнулся, как будто даже и не посмотрел в мою сторону, но я все же понял, что он ждет объяснений, которые я ему и предъявил.
– Ннадо сдать, – задумчиво, со скукой, не глядя, процедил сквозь зубы комиссар.
– Но…
– Еесть декрет, – в том же тоне.
– Ведь…
– Ннадо исполнить.
– А куда же сдать?
– Мможно сюда.
И тут комиссар за все время нашей беседы сделал первое движение. Но все-таки не телом, не рукой, не головой, – из-под неподвижных век он медленно покосился глазами в окно, как будто приглашая меня посмотреть. За окном, в снегу, валялось на дворе всякое «оружие» – пушки какие-то негодные, ружья и всякая дрянь.
– Так это же сгниет! – заметил я, думая о моей коллекции, которую годами грел в моем кабинете.