ее веселая улыбка из под этой светлой шляпы, посылала как бы луч света в маленькую комнатку.
— Как поживает Тереза? — сказала она. — Нет, благодарю, я не сяду, я сейчас еду, но раньше узнайте причину моего утреннего визита: „г-н и г-жа Фовель просят г-на и г-жу Рео, м-ль Симону Шазе и г-на Поля Рео, сделать им честь отобедать сегодня в Кастельфлоре“… без церемонии, само собой разумеется, да и напрасно об этом говорить: неправильная форма приглашения это достаточно доказывает. Но в деревне, как в деревне! Вы не отвечаете?
Жак колебался.
— Ваше приглашение ужасно соблазнительно, м-ль, и однако я боюсь, что нам нужно будет отказаться от удовольствия его принять.
— Почему же?
— М-ль, мы обедали в пятницу в Шеснэ, в Кастельфлоре в субботу, в воскресенье у Рьеж, а в понедельник мы имели удовольствие принимать наших друзей у себя, ну а сегодня вторник!
— В деревню ездят для отдыха, — заметил философски Деплан.
— По крайней мере с таким похвальным намерением, продолжал г-н Рео, и вот почему, сударыня, я боюсь, что было бы очень неблагоразумно для Терезы и Симоны выезжать еще и сегодняшний вечер. Увы! моя ответственность, как главы семьи, обязывает меня быть очень откровенным.
— Чересчур даже, сударь! Но я повидаюсь с Терезой, и если она откажется, я с вами поссорюсь.
Когда мисс Северн направлялась к двери, она повернула голову в сторону Раймонда Деплана, рассматривавшего ее очень внимательно, что ее однако ни мало не смутило.