— Четыре дня сряду и при том, когда мы ведем эту жизнь в продолжение двух месяцев. Ведь это ужасно, моя дорогая! Мы уж только что ответили отказом г-ну Деплану, приглашавшему нас от имени г-жи Сенваль. Как это тяжело вызвать таким образом неудовольствие всех своих друзей, ваше и Колетты в особенности, Сюзанна!
— Колетта будет мной очень недовольна, я вас предупреждаю; она меня побранит.
— Разве когда-нибудь кто-нибудь мог вас бранить?
— Ах, моя дорогая, конечно; есть лица, которые меня бранят, возьмите хотя бы Мишеля!
— О! вот чему я не верю.
— Вы ошибаетесь, Мишель бывает очень сердитый. Вы ведь его видели с Лангиллем!
— Да, верно! Кстати, что с ним, с этим бедным Лангиллем?
— С ним ничего… впрочем, я не знаю. Мишель очень странный, он ненавидит людей так, из причуды. Так например, он не находит достаточно презрения, когда говорит о своем друге Деплане.
— О! послушайте, откровенно говоря, Сюзанна, это меня удивляет, что г-н Деплан когда-либо мог быть другом г-на Тремора; он такое ничтожество!
— Ничтожество? — сказала снисходительно молодая девушка… — О! он не орел, но он смешной, он меня забавляет. У него вид, когда он говорит глупости, спокойный, невозмутимый, точно грузный черный кот, которого я так люблю.