— У вас красивый туалет, — заметил молодой человек.
Один момент Сюзанне казалось, что вся ее радость исчезла. Красивый туалет! Она прекрасно сама знала, что у нее красивый туалет. Это дело портнихи Колетты! Можно было сделать другое замечание и даже, если Мишель хотел ограничиться этим простым одобрением ее туалета, можно было это выразить иначе.
Тремор продолжал смотреть, однако, на „красивый туалет“, и мисс Северн с трепетом ожидала. У каждого ведь есть самолюбие. Но Мишель ни одним словом не дополнил этого лаконического замечания. Тогда, не будучи в состояли больше выносить это молчание, молодая девушка сказала:
— Ни Колетта, ни Роберт еще не готовы.
— Еще не поздно, — ответил Мишель.
Затем они замолчали. Между тем, как она для вида занялась газетой, он пошел закрыть одно из окон и остановился, смотря в сад, прижавшись лбом к стеклу, но в темноте сада ему явилось вновь светлое видение, атласное платье с феерическим отблеском воды. Он еще раньше думал:
— Этот светлый оттенок мило пойдет к ее молодому лицу.
Но когда Сюзанна вошла, он вздрогнул. Она была в своем бальном платье куда красивее, чем он этого ожидал. Она совершенно не походила на то представление, которое он составил о ней.
Это была та же кузина, как всегда кокетливо требовавшая, чтобы любовались ее новым туалетом, но с первого взгляда и как бы под очарованием этого туалета, Мишель, казалось, нашел ее преображенной или открыл в ней личность новую, ему неизвестную, влекущую к себе своей таинственностью. Он думал о сказочных превращениях, в которых бедная, презираемая посетительница неожиданно превращается в светлую царевну и говорить:
— Ты думал встретить только нищенку, я фея, берегись!