— Наконец то, — сказала она.
Тремор поклонился с любезной и холодной вежливостью.
— Г-н Дере сообщил мне, сударыня, что вы оказываете мне честь, спрашивая меня.
Он хотел показать с самого начала, немного, может быть, грубо, что его посещение было не совсем добровольно.
Кончиком своего веера графиня Вронская указала ему на стул подле себя:
— Г-н Дере напомнил вам о ваших обязанностях, — возразила она непринужденно. — У меня в Париже много друзей и все, находящиеся здесь, пришли поздравить меня с благополучным возвращением.
— Вероятно они, сударыня, имеют больше меня прав рассчитывать на память о себе и на свои личные заслуги. Я, сознаюсь, считал себя слишком забытым, чтобы явиться выразить вам свое почтение. Я вас благодарю за доказательство того, что я ошибался.
Эта совершенная корректность давала, однако чувствовать что-то враждебное; но если сердце Тремора билось настолько сильно, что, казалось, должно было разорваться, голос его не дрожал.
Фаустина пристально смотрела на молодого человека.
— Ну, садитесь же, — сказала она ему тоном любезной и примирительной вежливости.