Мишель улыбался совсем помолодевшей улыбкой.
— Легенда говорила еще другое, от чего крестьянские девушки боялись вписать свои имена в часовне. Она говорила, что очень влюбленный в ту, которая его спасет, рыцарь не позволит ей иметь другого супруга, кроме него… Вы правы, моя Занна, рыцарь и я, мы немного похожи друг на друга.
— Вы очень схожи друг с другом, что касается ревности… Сознайтесь!
Но она не дала Мишелю времени сознаться:
— Что вы ей писали в вашем письме, этой негодной графине! — воскликнула она, снова охваченная подозрением.
Тремор не мог удержаться от смеха при этом неожиданном вопросе.
— Я ей писал, что моя невеста только что была очень больна, что один момент я боялся ее потерять и что еще слишком обеспокоен, чтобы ее оставить даже хотя бы на один день.
— О! Майк, это было совсем неправда! но как вы мило поступили, написав это! Я ненавижу эту женщину!
— О! почему?
— Потому. Она вам более не писала?