Все таки это предложение удивило молодую девушку, и если она на него так ответила, то потому, что знала своего кузена гораздо больше, чем это было возможно в два свидания, с промежутком в шесть лет… Она, однако, наивно извинялась за поспешное согласие.
В конце письма, наскучив обращением „Милостивый государь“, она писала „мой милый Мишель“ троюродному брату. Затем она просила Мишеля придти поговорить с ней; ей нужно было сказать ему многое… Ей хотелось, вероятно, чтобы он лучше ее узнал, и вероятно также, хорошенько узнать того кузена, которому она отдавала свою жизнь.
Наконец, боясь показаться слишком отличной от молодых французских барышень, она, чтобы закончить, искала очень корректную формулу…
Мишель смеялся над собой, что мог приписать такое юношеское письмо мисс Саре. Страшная жалость, чувство трогательной заботы умиляли его, напомнив ему то, что он испытывал накануне, мечтая о своих детях и своей любви к ним; и он досадовал на себя за свои отклонения в сторону. Сегодняшняя встреча, невольная комедия, разыгранная им, еще более усложняли положение.
Он обвинял себя, Клода, также Колетту, которая вероятно превратила своего брата в паладина, чтобы представить его воображению Сюзанны. Ах, какое это было бы счастье, если бы молодая девушка ограничилась вежливым отказом своему мнимому воздыхателю!
Но мысли Мишеля уклонились: мисс Северн, одинокая, бедная или почти бедная, искала богатства и положения в свете; она ухватилась за первую встреченную случайность. В этом случае унижение молодой девушки не могло особенно огорчить бывшего возлюбленного м-ль Морель; напротив, оно было бы местью за него. Мишель старался даже найти удовольствие в этой мысли; но она была в полном противоречии с его великодушной натурой, и он оставил ее, забыв совершенно свою кузину, чтобы горько посмеяться над тем, с каким глупым видом он появится завтра у г-жи Бетюн.
В тот момент, когда он, пообедав, вставал из-за стола, неожиданно появился Альберт Даран, и Мишель испустил вздох облегчения. Владелец башни Сен-Сильвера решительно устал от своих разговоров наедине с Мишелем Тремором!
Он потащил вновь прибывшего в кабинет с драгоценными обоями и, жалуясь, передал ему странную историю; но эффект от этого рассказа получился неожиданный. Даран разразился хохотом, он задыхался от смеха.
— Это великолепно! — воскликнул он, — мы сговорились, признав, что неблагодарная роль „будущего жениха“ тебе плохо подходит и что нужно, чтобы милое дитя тебя избавило от скуки долгого ухаживания и колебаний, предшествующих предложению… Не так ли!..
При смехе своего друга Мишель закусил губу.