Уставший жить одиноко и преследуемый чувством этой усталости, которое наступало у него после долгого и почти болезненного уединения, он приходил к заключению, что по крайней мере в одном пункте Даран рассуждал правильно, и что брак, от которого можно было требовать спокойствия, семейных радостей, прелести домашнего очага и который, следовательно, заключал бы известные условия счастья, мог бы действительно осуществить идеал спокойной и счастливой жизни, не будучи в то же время следствием страстного увлечения.
Мишель и не думал жениться на Сюзанне Северн; во-первых, это значило бы взять на себя со всей серьезностью развязку шалости дурного тона, а он боялся быть смешным, это была одна из его слабостей; затем, если предположить, что ему предстоит когда-нибудь жениться, он желал только благоразумного союза, из которого был бы строго исключен всякий романтический элемент и наконец, не наступил еще момент принять такое серьезное решение.
Мишель ненавидел опрометчивые решения. Но может быть, впоследствии, он попривыкнет к мысли, что нужно расстаться со своей свободой; может, он станет отныне меньше противиться Колетте, когда она начнет восхвалять перед ним какую-нибудь молодую девушку. О! не быть одиноким, знать, что у тебя есть обязанности, даже ответственность; сознавать себя центром и источником существования нескольких жизней, чувствовать, что не имеешь права предаваться унынию, что ради других необходимо оставаться властелином своей силы, своего ума, своих настроений!
Одну минуту Мишель увидел блуждавший в темной комнате, благодаря мерцанию огня, тонкий силуэт, который не принадлежал однако ни велосипедистке из леса Жувелль, ни хорошенькой американке на деревенском празднике, но это не была и ускользнувшая из рамки, вечно улыбающаяся белая владелица замка. Призрачная, воздушная, она бесшумно скользила среди обстановки комнаты… Может быть она расставляла цветы в старый Руанский фарфор? И очарование этого неуловимого образа навевало приятное спокойствие, проникавшее все предметы. Мишель закрыл глаза; он воображал, что кто-то находится здесь, что чей-то голос заговорит с ним, что, если он протянет руку, рука более тонкая спрячется в ней, или что он один, но в соседней комнате легкий шум иголки мерно сопровождает мелодию колыбельной песни.
Один момент даже прекрасный открытый взгляд Симоны Шазе блеснул из самой глубины тени, и смеющиеся губы Маргариты Сенваль, очень хорошенькой брюнетки, которую Мишель часто встречал в гостиной г-жи Фовель, произнесли таинственные слова… Тогда маленькая американка попыталась отогнать невинный взор и прервать болтливую соперницу, сказав:
— Мое имя более нежно, чем имя Аллис; невеста рыцаря — это я; зачем ты вызываешь другие образы, кроме моего?
Но Мишель ответил:
— Ты — роман, поэзия; роман и поэзия меня обманули, между ними и мной все кончено; не жди более рыцаря: он лежит мертвый на своем каменном ложе. Ничье имя не сможет взволновать его сердце, ни оживить его взор, даже твое, как бы нежно оно ни было, ни имя, бывшее его последним вздохом, которое он забывает теперь в своем вечном сне.
VII
Мишель велел оседлать Тристана к 10 часам и отправился в Прекруа, где он спросил г-жу Бетюн. Стоя перед окном в маленькой гостиной, он смотрел в сад.