Империалистический характер грядущих войн не ускользнул от внимания Мольтке, отметившего, что «в настоящее время приобрела влияние также и биржа, могущая призывать вооруженную силу для защиты своих интересов».
Доказывая необходимость хорошо подготовленной армии для ведения войны, фельдмаршал предопределил характер и продолжительность будущей войны. «Если война, – говорил в 1890 году в рейхстаге старый фельдмаршал, – которая уже свыше десяти лет висит над нашими головами, как Дамоклов меч, если эта война, наконец, вспыхнет, то никто не сможет предугадывать ее продолжительность и ее конец. В борьбу друг с другом вступят величайшие европейские державы, вооруженные как никогда. Ни одна из них не может быть сокрушена в один или два похода так, чтобы она признала себя побежденной, чтобы она была вынуждена заключить мир на суровых условиях, чтобы она не могла воспрянуть и возобновить борьбу… Это, может быть, будет семилетняя, и может быть и тридцатилетняя война и горе тому, кто воспламенит Европу, кто первый бросит фитиль в пороховую бочку » (курсив наш; Б. Ш.).
Таким образом, опыт войны 1870-71 г.г., а затем учет новейших факторов – биржа, как распорядитель войной, и влияние войны на государственное хозяйство, приводят Мольтке к выводам о грядущем характере войны ни измор и значительной продолжительности ее.
В другом месте он указывает: «допустим, что не повторится ни тридцатилетняя, ни даже семилетняя война. Но тем не менее, когда целые миллионы людей станут друг против друга в ожесточенной борьбе, едва ли можно полагать, что дело решится несколькими победами».
Так ясный ум старого фельдмаршала предвидел приход стратегии измора в ведении войны, отказываясь от тех методов, кои дали ему неувядаемую славу.
Нам, кажется, что если быть последовательным, то позволительно спросить, как же в течение 7-летней или 30-летней напряженной войны Мольтке думал обеспечить боевое снабжение армии при помощи заранее заготовленных боевых запасов и сколько их понадобилось бы. По-видимому, без использования всей промышленности страны обойтись было бы нельзя. «Только на собственной силе зиждется судьба каждой нации», – говорит Мольтке. Как хотел использовать он эту силу – для нас неизвестно – старик унес с собой в могилу эту тайну.
Однако, в назидание своему генеральному штабу он оставил вполне определенное суждение о напряженном характере войны, продолжительности ее, о невозможности несколькими победами решить участь войны до тех пор, пока не будет сломлена экономическая сила противника.
Использовать это наследство, а не сдавать его в архив – являлось уже делом- генерального штаба.
С началом 90 годов прошлого столетия Германия вступила на путь империалистической политики, ибо ее производительные силы росли с каждым днем, равно как быстро шагали по пути промышленного прогресса и другие государства Европы, будущие враги серединных держав.
Казалось бы, что следовало прислушаться к словам Мольтке о характере и продолжительности войны. Но «его гениальный наследник, генерал-фельдмаршал граф Шлиффен, – пишет Риттер в своей «Критике мировой войны», – стал на прямо противоположную точку зрения, говоря: «долго длящиеся войны в настоящее время, когда существование наций основано на непрерывном прогрессе торговли и промышленности, невозможны, быстрым решением остановленный ход должен быть вновь возобновлен » (курсив наш; Б. Ш.).