Выше мы отметили, что в современной войне нет грани между тактикой и стратегией и что ныне между ними вводится оперативное искусство, окончательно стирающее какие-либо границы. В современной операции тесно переплетаются между собой стратегия и тактика.
Исходя из сказанного, мы приходим к выводу, что современный командир должен быть подготовлен хорошо как тактически, так и оперативно. Это минимальное, что нужно требовать от него. А. Свечин в своей «Стратегии» приходит к выводу: «как ни важны тактический требования, предъявляемые к высшему командованию, мы предостерегаем от увлечения тактическими специалистами на высоких постах, так как основная деятельность высшего командования имеет совершенно отличный характер» С этим положением, конечно, нужно согласиться, ибо, чем выше начальник, тем более он должен быть погружен в тайны этой военной дисциплины. Нам всем известен современный принцип «демократизации стратегии». «Солдат становится полководцем – говорит нам Людендорф. Для достижения дружной работы огромных масс на тянущихся сотни верст фронтах необходима серьезная стратегическая подготовка частных начальников… Командирам корпусов в обстановке маневренной войны сплошь н рядом приходится принимать ответственные решения, дающие операции тот или иной стратегический уклон…»
…»Необходимость усилий по поднятию уровня стратегического мышления комсостава всюду является признанной… Стратегия не должна являться латынью, делящей армию на посвященных и непосвященных». К таким справедливым выводам приходит Л. Свечин в своей «Стратегии».
Если стратегия, как учение о войне в целом, должна быть обязательно осознана высшим начальником, то стратегию театра военных действий оперативную деятельность войск, должны знать и понимать все командиры. Это должно ныне считаться основным требованием для командного состава.
На этом мы обрываем знакомство с Конрадом «в военном мундире», а познакомимся с ним, как с политическим деятелем, при чем снова предупреждаем, что не будем вдаваться в детали, а лишь установим вехи.
Бывший начальник австрийского генерального штаба не раз признаете и нам, что политической подготовки он не получил, и его взгляды на политику вырабатывались чтением главным образом исторической литературы. знакомством с историей национальностей монархии, знакомством на практике с жизнью этих национальностей в различных уголках государства, куда забрасывала служба Конрада, и, наконец, общением с политическими деятелями Дунайской империи.
Нужно учесть, что все это было, конечно, «легально», как и подобает для чиновника Австрии, а потому иная политическая литература и общение с иными политическими партиями, нежели с теми, кои были признаны государственной властью, для Конрада были недоступны. Да он и не стремился к изучению, считая их «опасными» для жизни государства.
Выйдя из господствовавшего буржуазного класса, Конрад всецело жил его интересами и всемерно отстаивал их в своей жизни и деятельности.
В своих суждениях о политике государства Конрад главным образом исходил из общегосударственных интересов, конечно, в том понятии. которое складывалось у него, хотя он и не раз заявляет нам, что был чужд политики, что со вступлением в должность он с неохотой должен был погрузиться в нее, что в глубине своей души он оставался «солдатом», т. е. аполитичным. Однако, бывший начальник генерального штаба живо интересовался политическими вопросами, внося в обсуждение элемент страстности и вызывая нарекания за это, вплоть до потерн места начальника генерального штаба и до просьбы не оказывать влияния на слабовольного министра иностранных дел Берхтольда. Политика широко захватывала Конрада.
Конечно, в своих политических взглядах он далек был от того, чтобы признать экономику «первичным» не только во внутренних отношениях граждан, но и во внешней политике, но и нельзя отрицать, что экономические интересы им не учитывались.