Что касается военных качеств как Людендорфа, так и Штейна, бывшего с началом войны генерал-квартирмейстером ставки, а затем в средине воины военным министром, то таковых за ними отрицать нельзя. Это не были гении, но образованные, с сильным характером, штабные работники, умевшие твердой рукой вести подготовку к войне, а затем и самую войну.
Как ни заманчива фигура Людендорфа, чтобы на ней остановиться подробнее, мы сделать этого не можем, и вынуждены проститься с ним, как с помощником Мольтке, чтобы встретиться снова с его суждениями, кат; самостоятельного работника в германском генеральном штабе.
С уходом из последнего до мировой войны Штейна и Людендорфа, они были заменены Вальдерзее н Таппеном. С этими лицами нам еще не раз придется встречаться на протяжении нашего труда, а потому мы немного остановимся на их облике.
Известный Гофман, бывший начальник штаба Восточного фронта, характеризует нам Вальдерзее, как высокообразованного, отличного офицера генерального штаба, но не обладавшего сильным характером и к тому же больного. Получив, с началом мировой войны, назначение начальником штаба 8 армии в восточной Пруссии, Вальдерзее быстро закончил свою карьеру, будучи сменен Людендорфом на этом посту после Гумбиненского боя.
Начальник оперативного отделения Таппен, пробывший в этой должности до осени 1916 года и только с приходом Людендорфа замещенный на ней Ветцелем, является личностью, хорошо освещенной современной германской литературой. Его ближайший сотрудник Бауэр в своем труде «Мировая война в поле и на родине» даст ему в общем довольно верную характеристику, подтверждающуюся и остальными современниками.
Бауэр представляет нам Таппена, как человека с необыкновенной силой воли, хорошими нервами и способностью на быстрые решения. Чрезвычайно прилежный, строгий к себе, Таппен мог бы быть отличным начальником, если бы только его знания, умственные способности и душевные качества были на должной высоте. Большей частью дружески относящийся к своим подчиненным, Таппен, однако, был невозможен с теми, кто ему чем-либо не угодил. Все новое, выходящее 314 круг усвоенной им службы генерального штаба – его святыни, он не признавал.
В военной технике он видел лишь вспомогательное средство и довольно второстепенное, каковой взгляд, правда, соответствовал понятиям большинства офицеров германского генерального штаба. Злобность Таппена вызывала нежелательную и порой несправедливую с его стороны критику. Он всюду вносил с собой холодность и действовал как тормоз.
Другие современники подтверждают суждения Бауэра я все в один голос заявляют, что Таппен не мог быть правой рукой такого начальника штаба, как Мольтке. Действительно, при мягком характере последнего Таппен был безусловно отрицательной величиной, не говоря уже о том, что идейного помощника в нем Мольтке найти но мог. Но другие качества, свойственные Таппену, а именно – сила его воли, хорошие нервы и необычайное прилежание, невидимому, заставили Фалькенгайна удержать Таппена на посту начальника оперативного отделения до своего же ухода осенью 1916 года. Фалькенгайн не нуждался ни в правых, ни в левых руках, но не отрицал и значение работы стоящих близ него сотрудников. В своем труде «Верховное командование» он говорит: «Ответственность за действия верховного командования падала исключительно на начальника генерального штаба. Он мог нести это исключительное бремя, конечно, лишь потому, что его в качестве сотрудников окружала группа выдающихся людей, которых надо считать тоже принадлежащими к верховному командованию». Как видно, этот начальник германского генерального штаба имел свои собственные суждения по каждому вопросу, возникавшем при управлении, и поэтому Таппен мог быть полезен и ему. Что же касается «поверенных» в своих замыслах операций, то таковыми Фалькенгайн избрал Фрейтаг фон Лорингофена – генерал – квартирмейстера, и военного министра г. Вильда фон Гогенборн.
Но при Мольтке Таппен, затем пресловутый Хенч, личность которого также известна и без нас, а также начальник общего отделения, ведавший назначениями по генеральному штабу, составляли «интимный» круг начальник» штаба. Говоря о наличии такового, Бауэр очень резко относится к начальнику общего отделения, который ранее был адъютантом и порученцем при Мольтке и, пользуясь его неограниченным доверием, был далеко нелицеприятен во всех назначениях, отличаясь в то же время довольно ничтожным знанием людей.
С горечью вспоминает Бауэр о существовании этого негласного, но всесильного военного совета при начальнике германского генерального штаба.