«Ну, влопались!» подумал я и сейчас же заснул крепко-крепко.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Тошка еле растолкал меня утром.
— Вставай! Вставай! Вот соня!.. Сейчас на линейку!
«На линейку? Почему на линейку?» силился понять я, сидя на кровати. Я не выспался, глаза резало, как будто в них песок попал.
— Но ведь линейка-то вечером…
— Да нет, сейчас… Константин Иваныч сказал.
Тут я сообразил наконец, что это, вероятно, из-за нас такая экстренность. Ну, что же, нашкодили — будем отвечать.
— А ты чего же? Вставай! — тормошил Тошка Серафима.
— Отстань, Тошка! Не пойду я на линейку. И это тебя не касается, — вяло, как бы отмахиваясь от Тошки, сказал Серафим. Глаза у него блестели, и весь он был какой-то странный.