— Да ты врешь, она фальшивая, не старая, возражаю я.
— Not old? — very antic, quite Ramses, natural, hundred and hundred years[73], трещит Араб.
— Ну, хочешь пиастр?
— Пиастр? как можно пиастр? пиастр нельзя: я над ней два дня проработал.
И таким образом усердный труженик попадается впросак, как тот Немец, который уверял, что рублевка не фальшивая, а настоящая, — что он наверно знает, потому что сам ее делал.
Из неподдельных вещей в обращении находятся только лишенные всякой стоимости: медные монеты времен римских императоров, желтое тряпье из могил и разобранные по частям мумии. Последних особенно много: между блюдами пред носом путешественников проходит полное собрание древнеегипетских рук, ног, пальцев, забинтованных и размотанных; когти тысячелетних мертвецов чуть не царапают нас по лицу.
— A foot of the mummy![74] заявляет не особенно твердым в английском языке юноша, перебрасывая с руки на руку человеческую голову, не имеющую никакого сходства с головой сиутской покойницы — ужасающую, облезлую, наполовину источенную червями.
— Very nice, кричит он, — good for ladies![75]
Однако все, и дамы в особенности, с отвращением относятся к его товару.
— Give it for twenty five sovereigns![76] величественно провозглашаете он, желая удивить нас. но тотчас, как бы спохватясь, заменяет фунты шиллингами, шиллинги франками, франки пиастрами, и наконец, остановившись на крайней цене — пяти пиастрах — кладет «foot of the mummy» на мои колени, куда я только-что собирался поставить полученную от синьора Анджело тарелку со всякою всячиной.