Палатокъ не разбивали — развѣ у кого было подъ рукою, и то одни только- верхи юломеекъ, въ которыя нужно было залѣзать, какъ въ нору.
Офицеры расположились группами, — больше по роду оружія, а то и какъ попало.
Къ 10-ти часамъ все стало погружаться въ сонъ, кромѣ дежурнаго, да неугомоннаго капитана М — каго, исправлявшаго обязанность начальника штаба при подполковникѣ Гайдаровѣ. Неутомимый работникъ и крайне подвижной, М — кій отличался какою-то особенною способ-ностью быстро исчезать и не менѣе быстро появляться на томъ-же мѣстѣ, точно на сценѣ съ провалами. Бъ этотъ разъ, провѣривъ посты, онъ сидѣлъ съ ручнымъ фонаремъ и строчилъ приказы по отряду на слѣдующій день…
"И кой чортъ дернулъ этого М — каго подымать въ такую рань, когда ни зги не видно"! проворчалъ чей-то сердитый голосъ близъ фургона, въ которомъ я спалъ.
Дѣйствительно, было только 3 часа утра, а рожокъ трубилъ уже "подъемъ".
Туманъ такъ густо обволокъ всю мѣстность и лагерь, что не было рѣшительно никакой возможности разглядѣть, что дѣлалось передъ глазами.
Шумъ, говоръ, крики верблюдовъ, скоро прогнали остатки утренней дремоты. Отрядъ сталъ выбираться на болѣе ровный путь, оставшійся въ сторонѣ отъ стоянки. Гдѣ-то, очень близко, но въ туманѣ, застучали колеса орудій.
"Стопъ! Дьяволъ"! заоралъ хриплый голосъ.
Орудіе въѣхало въ канаву и глубоко завязло колесами въ грязь. Стали вытаскивать. Вытащили.
Позади что-то грузно шлепнулось на землю. За первымъ паденіемъ, будто по командѣ, слѣдовало еще нѣсколько. Пронесся отчаянный крикъ, не то блеянье. Пять или шесть верблюдовъ, поскользнувшись, упали; двое переломили себѣ ноги. Начали подымать и съ калѣкъ переложили грузъ на здоровыхъ.