На кладбище пошли рыть новыя могилы…
ГЛАВА XIX
Утромъ, 29-го декабря, тэкинцы привѣтствовали нашъ лагерь выстрѣлами изъ двухъ орудій — изъ своего единственнаго, которое они перетаскивали на всевозможныя мѣста; другой же выстрѣлъ — изъ горнаго орудія, забраннаго отъ насъ ночью; да притомъ, нашей же гранатой. Артиллеристовъ разбирала злость. Къ "дѣду" лучше не подходи — совсѣмъ освирѣпѣлъ: "Орудіе-то, пожалуй и не вернуть! можетъ, статутъ въ Мервъ, или, чортъ ихъ знаетъ, куда!"…
Въ лагерѣ толкотня. Приказано перетащиться на 200 саженъ впередъ, — ближе въ 1-й параллели, чтобъ тѣснѣе связать войска лагеря съ войсками въ траншеяхъ. Ночное нападеніе показало неудобство перваго расположенія.
— Тьфу! Скверное дѣло! — проговорилъ кто-то изъ чиновъ гражданскаго управленія, кажется, "чиновникъ со штуцеромъ", узнавъ приказаніе.
— Ну, батюшка! Вѣдь вамъ въ Болгаріи-то и не такіе ужасы приходилось видывать, такъ что для васъ это не въ диковинку, — рекли съ усмѣшкой золотые очки.
— Ну, да!., положимъ… Но понимаете ли, что это игра ва-банкъ!! Вотъ, если бы я, на его мѣс…
— А коньякъ зачѣмъ вы требовали сегодня ночью? — вмѣшался "почтовый чинъ".
— Какой коньякъ!?
— Обыкновенный. Помните? Сегодня ночью! Когда тэкинцы нападали.