Отбывъ свой караулъ въ траншеяхъ, офицеры стараются какъ-нибудь убить время, — играютъ въ шахматы, читаютъ старыя газеты; по рукамъ ходятъ даже романы, въ родѣ: "Старость Лекока", "Дѣло подъ № 113", "Нана" и т. п. Все это перечитывалось по-многу разъ.
Въ Велико-княжеской калѣ, какъ болѣе удобной, чѣмъ траншеи, задумали даже "винтить", но это не клеилось, изъ опасенія попасть на глаза къ вездѣсущему генералу, который не любить картъ и жестоко разнесетъ, увидя ихъ въ офицерскихъ рукахъ.
Солдаты балагурятъ, вспоминая разные случаи изъ недавнихъ аттакъ непріятеля.
— Рубнулъ это онъ меня по головѣ, а я его штыкомъ въ морду. Тутъ онъ шашку выпустилъ, да уцѣпился за штыкъ руками — такъ и кончился, — разсказывалъ казакъ-уралецъ, съ перевязанной головой, не желавшій идти въ лазаретъ и снова вступившій въ строй.
— Народъ, братцы мои, отборный. Ничего не пужается. Идетъ голышемъ, чтобы ловче было. Шашкой-же съ нимъ, поди, и не управишься, — говорилъ другой.
— Богъ дастъ, заберемъ, да поминки по Новаку справимъ!
— Хорошій былъ казакъ!..
Изъ передняго входа въ Велико-княжескую калу показывается высокая фигура офицера. Сюртукъ и брюки его покрыты пылью, съ прилипшими комками глины. На блѣдномъ, но пріятномъ лицѣ сквозитъ досада:
— Ну что, капитанъ Масловъ, какъ дѣла? — раздаются вопросы.
— Ничего, подвигаемся, — туровъ только мало!..