4
На этом месте мы свободно можем поставить точку. История судебного процесса в Вандоме — это только эпилог рассказанных нами событий. Попытаемся в нескольких строках передать содержание этого последнего акта жизненной драмы Бабёфа.
Через два дня после ареста Бабёф написал письмо Исполнительной директории, в котором он сделал попытку убедить директоров в необходимости изменить правительственную политику: «Граждане, члены Директории, управляйте в народном духе, — вот и все, чего требуют от вас эти же патриоты». Он даже гарантировал им в этом последнем случае поддержку всех патриотов. «Вы знаете, в какой мере имею я влияние на этот класс людей, я хочу сказать — на патриотов; я использую это влияние, чтобы убедить их, что, раз вы за народ, они должны быть с вами едины». Эта политическая наивная попытка разговаривать с Директорией в качестве равноправной державы не привела ни к каким результатам. Очевидно, что еще в мае 1796 года Бабёф питал несбыточные иллюзии относительно действительного положения вещей.
Контрреволюционная аллегория на раскрытие «заговора равных»
На допросах он и не думал отрицать существование заговора. «Глубоко убежденный, — заявлял он, — что теперешнее правительство является угнетателем, я сделал бы все, что в моих силах, для его свержения. Я вступил в союз со всеми демократами республики, но долг не позволяет мне назвать ни одного из них». Спрошенный о средствах, которые он рассчитывал употребить, Бабёф отвечал: «Все средства законны против тиранов». Он категорически отрицал свое главенство в заговорщической организации.
После продолжительного заключения в Тампле Бабёф и другие подсудимые были переведены в Вандом. Процесс начался в октябре и продолжался около полугода.
Собственно обвиняемых был 65. Из них 18 обвинялись заочно. Из 47 бывших налицо только 24, по словам Буонарроти, принимали прямое участие в заговоре и 5 косвенное. К ним у Буонарроти причислены: Бабёф, Дартэ, Буонарроти, Россиньоль, Жермен, Казен, Клод Фике, Буэн, Фион, Рикор, Друэ, Линдэ, Амар, Антонелль. Девиль добавляет к этому списку Массара, Дидье, Мореля, Моруа, Леньело, Гулара, Клерка, Пилле, Дюпле-отца, Дюпле-сына, Лепеллетье, Меннессье, Гильома, Бодсона и Рейса. Из них судились заочно: Россиньоль, Фике, Друэ, Линдэ, Буэн, Лепеллетье, Меннессье, Гильом, Бодсон и Рейс. Из членов Тайной директории Сильвен Марешаль и Дебон избежали ареста, потому что их имена не упоминались в присутствии Гризеля. Друэ, при помощи члена Директории Барра, удалось бежать в августе 1796 года. Имя его, однако, фигурировало в списке обвиняемых, и на том основании, что он был депутат, все дело было объявлено подсудным Верховному суду.
Прибыв в Вандом, главные подсудимые решили отказаться от всяких уверток и запирательств, но это их решение вызвало решительный протест со стороны менее скомпрометированных обвиняемых. Во избежание раскола было решено, что «формальный заговор следует отрицать». Однако необычайно подробные показания Гризеля и масса захваченных бумаг необычайно усложнили задачи защиты. Кроме того, обвинительный вердикт был обусловлен и неблагоприятным для заговорщиков личным составом присяжных.
На самом процессе Дартэ категорически отказался давать какие бы то ни было объяснения, не признавая себя подсудным Верховному суду. Бабёф произнес обширную защитительную речь, в которой стремился доказать, что «не было настоящего проекта, настоящей мысли о заговоре и еще меньше средств и возможностей к выполнению такового». Сам Бабёф великолепно понимал почти полную безвыходность своего положения. В самые критические минуты он не обнаружил ни малейшего страха перед смертью. «Неужели я мог надеяться, — говорил он в своей защитительной речи, — что моя карьера завершится в такой славный момент… Умереть за дело добродетели почетно».