Протопопов. – Я очень плохо думаю. Я искренно говорю, я плохо соображаю, у меня скверно работает голова.
Председатель. – Вы говорите, что к Государственной Думе относились спокойно?
Протопопов. – Совершенно.
Председатель. – Когда вы говорите это, то некоторую психологию вашего отношения вы утверждаете. Нам бы хотелось услышать ваш ответ на вопрос, каково было ваше отношение к факту существования и работы Государственной Думы во время войны.
Протопопов. – Ах, во время войны.
Председатель. – То-есть в то время, когда вы были министром, как вы относились к возможности и желательности править страной без Государственной Думы?
Протопопов. – Без Государственной Думы, я думал, править нельзя, когда я был там. Все переменилось, когда я был назначен министром: ко мне относились неладно, как к министру, я был для них не министр, на меня смотрели очень косо, и, естественно, я думал, что найду опору в Думе. И вот накануне того, как я в первый раз пришел туда (министры устроили так), мне сказали, что Пуришкевич будет говорить против меня речь, сообщили ее содержание и думали, что мне легко будет отвечать, когда у меня эта речь была записана.
Председатель. – Кто вам сказал содержание речи?
Протопопов. – Положительно не помню. Вероятно, либо Крупенский, либо Ознобишин, я не помню кто.
Председатель. – Или Марков 2-й?