Соколов. – Как по расписанию рисовался план борьбы?
Протопопов. – Совершенно не могу сказать, ну тысяч 12 всего можно считать.
Соколов. – Вы не определяли характера мер, что меры будут кровавые, жестокие?
Протопопов. – Это зависит от того, как разыгрываются события. Естественно, когда начинается бойня, то она делается отвратительной, но я должен сказать, что 25 числа… У меня нет под рукой тетрадочки, я все думал, в чем я грешен…
Председатель. – Какого месяца?
Протопопов. – Я попал сюда 27. Да 25 я уже вечером не был министром. Я ушел из дворца вследствие того, что была послана телеграмма государю, что необходимо снабдить диктаторскою военною властью и большой, даже широкой властью председателя Совета Министров, и так как одновременно с этим говорили, что очень на меня люди сердятся, что толпа наэлектризована моим именем, то это беспокоило министров и думали, что лучше будет, если я сложу с себя это звание, на что я имел право, так как по 158 статье Совет Министров имеет право принимать экстраординарные решения, и тогда я сложил и ушел, ночуя в этот день в канцелярии.
Председатель. – В чем же выразилось это?
Протопопов. – Это постановление Совета Министров, которое принято и должно быть записано в журнале.
Председатель. – Должно быть или записано?
Протопопов. – Должно быть. Все должны помнить, потому что мне Голицын говорил: «Я вас очень благодарю от имени Совета за то, что вы приносите себя в жертву».