Председатель. – Что вам казалось подозрительным?
Протопопов. – Почему не оставил копии, почему письма подлинного не показал, и, потом, по правде сказать, в Степанове мне было неприятно одно обстоятельство: он человек может быть очень хороший и даже, думаю, что хороший человек в общем, честный, потому что мне последующие обстоятельства показали, что он, вероятно, искренний человек, но он выпивал много: каждый вечер был выпивши.
Председатель. – Вы уклонились в сторону от вопроса. Что же вам показалось подозрительным и в каком отношении, т.-е. в чем вы подозревали в тот момент Степанова?
Протопопов. – Просто, что опять таки Мануйловская история подымет смуту, которая, в сущности говоря, до меня совершенно не касалась.
Председатель. – Нет, простите. Вам, министру внутренних дел, товарищ министра внутренних дел предъявляет копию бумаги, полученную от штаба. В этой бумаге содержится указание на конспиративную переписку Манасевича-Мануйлова через Копенгаген с Германией, с которою Россия находится в состоянии войны. Так вот, – что делает русский министр внутренних дел с этой, предъявленною ему русским товарищем министра внутренних дел, бумагою?
Протопопов. – Хочет проверить ее.
Председатель. – Что же русский министр внутренних дел сделал распоряжение о проверке этой бумаги?
Протопопов. – Это было сделано.
Председатель. – Вы утверждаете, что это распоряжение было сделано?
Протопопов. – Утверждаю.