Председатель. – В 12 час. ночи?
Хабалов. – Нет, дня.
Председатель. – Во вторник 28-го февраля?
Хабалов. – Да.
Председатель. – В Адмиралтействе находились вы и ген. Беляев?
Хабалов. – Ген. Беляев, ген. Занкевич и я.
Председатель. – Около 12 часов, значит, явился адъютант…
Хабалов. – Капитан 2-го ранга или подполковник – фамилии я не помню – и заявил от имени морского министра, что морской министр требует, чтобы очистили немедленно здание Адмиралтейства, так как, со стороны восставших заявили, что если мы в 20 минут не очистим, то с Петропавловской крепости будет открыт артиллерийский огонь… Положение казалось безнадежным… С той маленькой горсточкой, которая была у нас, обороняться было немыслимо!
Председатель. – А сколько у вас было сил численностью?
Хабалов. – Я думаю, что было около тысячи полторы – не более… Надо было очистить Адмиралтейство. Теперь явился вопрос. Что же? Если мы выйдем с оружием и будет отступать от города, проходя через город, несомненно, что это приведет к нападению со стороны толпы, и к ответу – со стороны этих ( т.-е. бывших под командою Хабалова ) войск… Т.-е. выйдет кровопролитие и кровопролитие безнадежное, в смысле какого-нибудь успеха… Поэтому здесь, так сказать, в совете (порядка здесь было очень мало: советчиков было очень много, командиров, тоже может быть, слишком много…. или слишком мало!), в совете решено было так: сложить все оружие здесь в самом здании Адмиралтейства, просить принять на хранение, а затем выйти обезоруженными, – именно на тот конец, что по обезоруженным стрелять не станут и обезоруженные отвечать не могут, – следовательно, будет избегнуто лишнее кровопролитие. Так и было поступлено. Артиллерия оставила свои замки и орудия, пулеметные роты оставили свои пулеметы…