Штюрмер. – Я никогда не выступал в качестве министра.
Председатель. – Так что такая встреча была основана на недоразумении?
Штюрмер. – Я думаю – на немецкой фамилии.
Председатель. – Но основывать это на немецкой фамилии, значит основывать на недоразумении?
Штюрмер. – Ничего другого не было.
Председатель. – Тем не менее, это был факт. Как вы к нему относились, т.-е. к тому факту, что назначение министра иностранных дел в России, которая находится в войне с Германией, приветствуется сплошь германской печатью, как признак предстоящего мира.
Штюрмер. – Дело в том, что, когда я вступил в управление министерством, я разослал выработанную канцелярией ноту, что назначение мое знаменует прежнюю политику, т.-е. полное единение с союзниками и убеждение, что война не будет закончена без того, чтобы мы не достигли результатов, положенных в основу.
Председатель. – Вступая, министр иностранных дел делает такое разъяснение и тем не менее германская печать говорит: «Радуйтесь, дело хорошо у нас, потому что в России назначен Штюрмер министром иностранных дел, значит, скоро можно рассчитывать на мир». Таков смысл.
Штюрмер. – Что я мог сделать, кроме того, что я объявил, что я продолжаю старую политику? Что же я мог еще сделать?
Председатель. – Но вас не беспокоило такое впечатление у немцев?