Штюрмер. – Человек, который мог вращаться в той среде, где был Ржевский. Следовательно, можно было ожидать, что он может услышать что-нибудь. Это было первой причиной, почему я к нему прибегнул.
Председатель. – Вы не устали ли, не хотите ли небольшой перерыв?
Штюрмер. – Нет, благодарю, не устал.
Смиттен. – Какие еще поручения вы делали Манасевичу-Мануйлову, давали ли вы какие-нибудь поручения за границу?
Штюрмер. – За границу – ни одного, категорически говорю, ни одного.
Смиттен. – А поручений каких-нибудь других, кроме сведений, касающихся Распутина?
Штюрмер. – Я исключительно его специализировал, наметил одного и нужно было локализировать. Он должен был наблюдать за тем, чтобы охранять, наблюдать за охраной того, что делается у Григория Распутина. Я его на этом специализировал. Когда я был назначен, он уже служил в Министерстве Внутренних Дел, не знаю, в какой должности; это было в октябре за 3 месяца до моего вступления. Получал жалованье, насколько я помню, 1.000 руб. в месяц, 12.000 в год, это было до меня. Затем он стал больше получать, сначала он получал 6.000, потом 12.000, потом возник вопрос о том, что ему хотели в министерстве прибавить, но когда я его специализировал, я его перевел на шесть тысяч.
Иванов. – По охране Распутина или по наблюдениям за Распутиным?
Штюрмер. – По охране.
Смиттен. – Вы должны были следить, как за лицом сомнительным, или охранять его особу от посягательств?