Соколов. – Вам известно, что дело было назначено к слушанию, но потом было отложено?
Штюрмер. – Да, я это знал.
Соколов. – Вам известно, что для этого делались особые шаги, министр юстиции писал об этом, была переписка между министром юстиции и председателем суда?
Штюрмер. – Я могу сказать только по городским слухам. Меня это не касалось, как председателя Совета Министров, я в это не вмешивался.
Соколов. – Но вы, как глава правительства, не можете ли объяснить нам, почему процесс скомпрометированного чиновника то откладывается, то назначается, то употребляется какое-то давление, чтобы его прекратить?
Штюрмер. – Могу сказать одно, что я уже говорил, он был назначен заведывать Распутиным.
Соколов. – Почему процесс чиновника, скомпрометированного по службе, вызывает такое волнение и кто те силы, те лица, которые могут оказывать давление и на суд и на министра юстиции?
Штюрмер. – Они не оказали давления.
Соколов. – Кто эти люди, которые оказывали это давление?
Штюрмер. – Позвольте мне на это не отвечать, вы отлично знаете, в чем дело. Я не могу говорить, это дело меня не касалось.