Завадский. – Вы говорили 4 июля, после того, когда уже говорили с государем без ведома самого Хвостова?
Штюрмер. – Я должен был предварительно говорить государю о человеке, которого я предлагал. Совершенно верно, я говорил государю, угодно ли его принять, и он мне сказал, что согласен, а потом я говорил уже Хвостову; тот сказал, что затрудняется, что любит Министерство Юстиции, желал бы остаться в Министерстве Юстиции, но согласен, может перейти, но надеется, что это временно, о чем он и говорил государю – если будет найден другой, он вернется обратно в Министерство Юстиции. Вот какие у меня были отношения.
Завадский. – Т.-е., другими словами, вы государю доложили о замене Хвостова Макаровым, а потом говорили Хвостову?
Штюрмер. – Нет, когда было установлено, что я не могу оставаться министром внутренних дел, возник вопрос о том, кто бы мог быть министром внутренних дел. Я предложил государю Хвостова и говорил ему, что Хвостов занимал две должности крупные в Министерстве Внутренних Дел и что он исполнительный и очень хорошо знающий дело человек.
Завадский. – И Макарова указывали?
Штюрмер. – Макарова – министром юстиции.
Завадский. – Вы указывали государю, не зная, согласен ли Хвостов, распоряжались его судьбою и заместителя ему наметили?
Штюрмер. – Когда государь спросил меня, кто будет заместителем, я указал на Макарова, с оговоркой на Хвостова, что это временно, если будет найден другой преемник ему. Тогда государь согласился, при чем Хвостов не очень охотно шел на это.
Завадский. – Значит, у вас нехорошие были отношения, когда вы делаете человеку без спроса то, что ему явно неприятно.
Штюрмер. – Нет, не плохие отношения. Человек, который считает, что нужно служить отечеству, может перейти и на другой пост. Вот с этой точки зрения мы и говорили. Хвостов – это был такой человек, который имел прошлое, знал Министерство Внутренних Дел.