Смиттен. – Он пользовался этим иммунитетом?
Штюрмер. – Все тысячи дел я не могу узнать. Такого дела не возбуждалось.
Завадский. – Так что до вас доходило, что его нельзя выселить из квартиры, что по указу его величества состоялось это решение о выселении, но нельзя было привести его в исполнение.
Штюрмер. – Не знаю.
Смиттен. – Вы не нашли, что здесь что-то противозаконное, ненормальное?
Штюрмер. – Если бы я знал, может быть я и нашел бы, но я не вникал. Никакой физической возможности не было, для этого есть сослуживцы-сотрудники и, если бы что было, я бы не оставил.
Смиттен. – Личность князя Андроникова внимания на себе не останавливала?
Штюрмер. – Большой болтун, очень тонкий и хитрый человек.
Смиттен. – Он был близок ко двору; имел он непосредственный доступ к государю и государыне?
Штюрмер. – Убежден, что нет, убежден, что нет. В придворных сферах был слух, что его чуждаются.