Штюрмер. – Не помню. Сохранились, вероятно, журналы.
Завадский. – Ведь это вопрос об автономии, о самостоятельности Польши, таких вопросов очень мало было.
Штюрмер. – Мало, но этот вопрос оставался у государя. Он не вернулся в Совет, и его не обсуждали.
Завадский. – Так что по этому поводу вы не припомните ничего?
Штюрмер. – Нет.
Завадский. – Вопрос о мире не обсуждался?
Штюрмер. – Нет.
Завадский. – Позвольте вам предложить еще один вопрос, в связи с иностранной политикой. Вам известно, что Бьюкенен был недоволен вами и вашим к нему отношением, или вы этого не знали?
Штюрмер. – Он мог быть недоволен по поводу Булацеля, но затем он сам мне принес телеграмму лорда Грея, в которой тот меня сердечно благодарил; он совершенно был удовлетворен, вот и все, так что мы друг у друга бывали, и я не имел повода думать, что он ко мне отрицательно относится.
Смиттен. – Так что никаких трений не возникало у вас?