Штюрмер. – Я читал в газете, из отчета об его процессе.
Завадский. – Вы его не посылали?
Штюрмер. – Нет. Мне говорили, что он приехал на обыск и уехал раньше, потому что боялся, что я буду выражать свое нетерпение. Он хотел быть, чтобы мне сообщить. А кто-то из свидетелей говорит: «Как же хотел сообщить, а сам уехал раньше окончания обыска?»
Завадский. – Значит, Манасевич-Мануйлов солгал, говоря об этом?
Штюрмер. – Я никогда такого поручения ему не давал, не знал даже, что обыск делается.
Завадский. – Вы отлично понимаете, что постороннего человека на обыск не пустят, а его пустили только потому, что он состоял при председателе Совета Министров.
Штюрмер. – Может быть, это и было, что он сказал.
Завадский. – Он явился самозванцем?
Штюрмер. – Это было еще летом. Я жил на островах, он приехал и сказал, что приехал сюда для того, чтобы затем в Москву уехать. Допросите самого Рубинштейна. Вот это все. А чтобы я его посылал, нет.
Завадский. – Вы, значит, ускорили арест Рубинштейна?