Завадский. – Я думаю, был Макаров.
Бурцев . – Я должен сказать, что потом, кажется, в октябре 1906 г., когда задумано было ограбление на Фонарном переулке, Рысс был уже скомпрометирован в глазах Трусевича, и его могли арестовать не сегодня-завтра. Он хотел уйти в сторону, тем более, что у них был другой провокатор, участвовавший в этом деле, – Иванов, который и сообщал все департаменту. Они установили наблюдение за Фонарным переулком но хотели, чтобы созрело это дело, и вели провокацию дальше и дальше. Назревание дошло до того, что Аптекарский остров взлетел, а Фонарный переулок, – вы знаете, чем кончился. Я всегда этими фактами оперировал, когда указывал на провокацию и участие Рысса в различных террористических актах. Упомяну еще одну экспроприацию где-то на юге. Наконец, за экспроприацию же он был арестован и повешен в Киеве. Он арестован был в 1907 году, а повешен в 1908 году.
Родичев. – В убийстве Лауница Азеф не принимал участия?
Бурцев. – Азеф в это время уехал за границу и он не мог сообщить об этом: местные революционеры, эс-эры, действовали тут независимо от полиции.
Смиттен. – Меня интересует вопрос, – суд над вами эс-эров был до вашего лондонского процесса?
Бурцев. – После него. В промежуток времени между лондонским процессом, который был в августе 1908 года, и декабрем 1908 года, когда Азеф был мною разоблачен, эс-эры судили меня за то, что я клевещу на Азефа.
Смиттен. – Суд происходил словесный, или были акты этого суда, которые могли бы быть добыты следственной комиссией?
Бурцев. – Есть чрезвычайно ценные записи моих судей, например, Кропоткина, который записывал. Но сколько я ни прошу дать эти протоколы, он не дает.
Смиттен. – Может быть Чрезвычайной Следственной Комиссии он это предоставит?
Бурцев. – Они не подлежат опубликованию, но я думаю, что никакого специального интереса к опубликованию нет. Но он, как анархист, не хочет признать слово «суд».