Смиттен. – Каким путем переводились суммы Красильникову?
Бурцев. – Официальным путем – денежной корреспонденцией в Париж; а оттуда, обратно, каким путем? – Не имею понятия, нет сведений… Красильников был совершенно бесполезный человек, его надо было сменить; я имел возможность читать одно его донесение; он даром хлеб ел. Ничего не делал. Для нас, конечно, он был подходящий человек, но для департамента полиции…
Председатель. – А о Дубровине вы ничего не знаете?
Бурцев. – Специальных сведений о нем у меня нет.
Председатель . – Владимир Львович, будьте добры сделать отметки: – письмо Плетнева [надо: «Плетенева»], расписки Климовича, Жученко, начиная с 1916 г.; затем письмо Жученко, которое вы получили, комплект ваших статей, прошение Щегловитову, список показаний, статья: «Вопрос, требующий ответа», затем рассказ Федорова, напечатанный в «Биржевых Ведомостях». Мы просим еще рассказ Федорова из вашего архива. Большое вам теперь спасибо. У вас никаких документов не осталось?
Бурцев. – А вас не интересуют вопросы контр-шпионажной деятельности за последние годы?
Председатель. – Постольку, поскольку эта деятельность была обращена не на контр-разведочные сведения, а служила иным, преступным, целям, ничего общего с контр-разведкой не имеющим.
Бурцев. – Богатейшие данные… Но сейчас их дать не могу.
Председатель. – Мы очень этим интересуемся, в частности поскольку это касается Беляева.
Бурцев. – Порядок был ужасный. Они занимались всем, кроме борьбы с шпионажем. Они занимались личными делами, борьбой с рабочими организациями.