Наумов. – Позвольте об этом категорически не говорить.
Завадский. – Значит, вы только предполагаете?
Наумов. – Да, потому что Григорович обращался ко мне.
Завадский. – Затем, – по поводу первого периода вашего министерства, когда был председателем Совета Министров Горемыкин, вы упоминали, что считали журнал Совета Министров пристрастным. Чья была редакция и как именно ее изменяли?
Наумов. – О пристрастности я не буду говорить, но, несомненно, там были большие стилисты. Для того, чтобы провести известную мысль, требовались особые усилия.
Завадский. – Это была их общая болезнь: они живого слова не допускали.
Наумов.– Конечно, журнал составлялся очень хорошо, но надо было очень следить.
Завадский. – Значит не то, чтобы делалось это сознательно, а ради изящества канцелярского стиля?
Председатель. – Может быть, ради затемнения?
Завадский. – Им непременно нужна была какая-то канцелярская рутина.