Председатель. – Комиссаров, как вы говорили, вас отчасти надувал, и вы имели самостоятельных агентов: может быть про ваших агентов Комиссаров и знал через своих контр-агентов, но мне бы хотелось узнать от вас?
Хвостов. – Фамилии их я не знаю, я найду может быть способ выяснить… А потом словесно многие мне рассказывали: просто из моих некоторых знакомых, которых я просил вникнуть, внедриться… По поводу кружков, например: Андроников, Бурдуков… Они мне рассказывали… Из всего этого составляли, правда, листки подробные, – они у меня были, и в делах охранного отделения должны были сохраниться…
Председатель. – Скажите, пожалуйста, вы не дознались, куда Мануйлов-Манасевич на этом быстроходном автомобиле периодически увозил от вас Распутина?
Хвостов. – Я совершенно понятия не имею! Я подозреваю самые худшие дела: какие-нибудь совещания, может быть по каким-нибудь своим аферным делам, которые должен был проводить Распутин, получая что-нибудь за проведение дела… Я говорил Поливанову, что этот автомобиль мне надоел, что он мне подозрителен…
Председатель. – Что же военный министр не мог ничего сделать? Не мог протестовать против предоставления Распутину этого военного автомобиля?
Хвостов. – Повидимому, он ничего не мог сделать, потому что этот автомобиль остался у Распутина…
Соколов. – Вы не знаете, какую роль играла фрейлина статс-дама Буксгевден? Затем вы упоминали, что Андроников был информатором у министра внутренних дел. Вы не можете других информаторов назвать?
Хвостов. – В Царском Селе главным информатором был Андроников…
Соколов. – Кроме него, – в интересах освещения не только Царского Села, но и общего течения, – у департамента полиции и охранного отделения были информаторы?
Хвостов. – Я этого совершенно не знаю: меня это совершенно не касалось. Там, повидимому, были свои информаторы…