Мануйлов. — Да, знаю. Иностранный корреспондент.
Завадский. — Он написал какую-нибудь книгу?
Мануйлов. — Он говорил, что хотел писать.
Завадский. — С этой книгой не была связана какая-нибудь тревога Штюрмера?
Мануйлов. — Не знаю. Я знаю только, что после того, как я был арестован, ко мне позвонил Риве и сказал, что он был арестован и сидел чуть ли не в крепости (боюсь теперь спутать). Тогда я спросил, — в чем дело. Он рассказал, что всю эту историю наделал один корреспондент, по фамилии Кюрц, который был в сношениях с разведкой.
Завадский . — Это — румын, подозреваемый в шпионстве. [«Это» — (Кюрц) — «румын, подозреваемый в шпионстве»: — Кюрц (см. указ.) француз, а не румын, командированн. воен. м-вом в Румынию в 1915 г. с контр-развед. целями.] Нет, есть такой рассказ, что Штюрмеру пришлось выкупать книгу Риве.
Мануйлов. — Этого я не слыхал. Вообще Штюрмер не был откровенен со мной. Очень может быть, что он сделал это помимо меня.
Завадский. — Нет, он сам впоследствии рассказывал, что он вместе с вами получал деньги от Штюрмера.
Мануйлов. — Нет, никогда. Я даю честное слово, никогда этого не было.
Завадский. — Вы были у Распутина на квартире утром, после того, как он в ночь исчез?