Апушкин. — В этом рапорте, поданном военному министру, генерал Михельсон высказывал вам упрек в том, что вы были уступчивы и этим до некоторой степени повредили займу. Это вас никак не побудило реагировать?
Беляев. — Я знал, каким образом на это дело смотрел министр финансов, знал все положение дела. Кроме того, я вообще считал бестактным подачу подобного рода рапорта.
Апушкин. — Вы не считали это долгом его службы?
Беляев. — Конечно, нет. По-моему, это прямо указывало, насколько человек был незнаком с делом.
Апушкин. — В таком случае, зачем он был председателем валютной комиссии?
Беляев. — Валютная комиссия — одно, а вопрос о снабжении — другое.
Апушкин. — Но порядок расходования займа играет огромную роль.
Беляев. — Это тоже не его дело.
Апушкин. — Вы только что говорили, что это относится к обязанностям валютной комиссии.
Беляев. — Расходы определяет военный министр и особое совещание по обороне. А у генерала Михельсона была бухгалтерская часть.