Апушкин. — В чем выражалась эта недопустимость?
Беляев. — Мак-Кенна чрезвычайно горячился и говорил, что он не может из-за невыполнимых фактических данных облагать для нас крупным налогом английское население. — «Вы, все равно, ничего не получите, у вас свыше ста судов зимовали, между тем, наши англичане платят». Тогда Михельсон сказал такую фразу. «В таком случае нечего говорить, что можно вести войну». Эта фраза произвела ужасное впечатление.
Апушкин. — Она была сказана по вопросу о тоннаже?
Беляев. — Я боюсь сказать, было ли это непосредственно по вопросу о тоннаже.
Апушкин. — Вы остановили генерала Михельсона?
Беляев. — Я вам говорю, что не считал себя в праве вмешиваться. Тут был министр финансов Барк, были чины министерства финансов; они не говорили, не приводили данных на справку. Я, конечно, понимал, что такт указывал, что от государства, от русского военного ведомства должно говорить одно лицо, но я не считал себя в праве это делать.
Апушкин. — Вы не помните фразу, сказанную вам на русском языке бывшим министром финансов: «Михаил Алексеевич, не уступайте».
Беляев. — Не помню. Простите, вы говорите на основании рапорта генерала Михельсона?
Апушкин. — Я его желаю проверить.
Беляев. — В таком случае, не будете ли вы любезны спросить об этом министра финансов Барка?