Беляев. — Генерал-квартирмейстер, затем начальник особого отделения.
Председатель. — Что значит — особое отделение?
Беляев . — Оно так называется, оно ведало вопросом разведывания и контр-разведкой. Наконец, непосредственно контр-разведкой ведал жандармский офицер, кажется, полковник Ерандаков; я его не любил, и, когда явилась возможность, назначил князя Туркестанского. [Надо: «Туркестанова».]
Председатель. — Какая разница между предметами ведения особого отделения и тем, что ведал Ерандаков?
Беляев. — Задачи, которые ему давались главным управлением генерального штаба.
Председатель. — Вам было известно, что контр-разведка употребляется для внутреннего сыска?
Беляев. — Извиняюсь, что я так отвечаю, вы меня спросили, что делает Ерандаков. На самом деле он получал со стороны поручения. Я, например, знаю, что обо мне указывались такие факты, что странно, откуда они были известны. Я вообще одинокий человек, и вдруг узнается, что я до трех часов ночи занимаюсь, нигде не бываю. Кто об этом мог знать? Очевидно, спрашивают.
Председатель. — Откуда вы знаете, что про вас знают?
Беляев. — Военный министр Сухомлинов говорил мне это. Это от Сухомлинова исходило.
Председатель. — Скажите, что вам известно о рабочей организации при контр-разведке?