Председатель. — А какое употребление вы хотели сделать из этого?
Голицын. — Откровенно говоря, если бы Керенским было сказано то, что мне передавали, т.-е., что он сказал такие слова: «надо убить государя и царскую фамилию», — я считал бы своей обязанностью передать это судебной власти. Я очень был рад, что не подтвердилось это.
Председатель. — Относительно самого права обращаться с таким требованием к председателю государственной думы у вас не возникало сомнений?
Голицын. — Нет. Это не было требование, это была просьба: «Имею честь покорнейше просить», и когда он мне отказал, я не настаивал.
Председатель. — На вас никто в этом отношении не производил никакого давления?
Голицын. — Нет.
Председатель. — Скажите, вам известна фамилия Куманина? Это чиновник особых поручений V класса, заведующий министерским павильоном.
Голицын. — Да, я знаю его.
Председатель. — На него не было возложено обязанности давать справки о том, что делается в думе?
Голицын. — Безусловно. Он после каждого заседания представлял мне письменные доклады о том, что там делается, что там говорили.