Председатель. — Я позволю себе указать, что это найдено у вас.
Протопопов. — Да, все бумаги найдены у меня.
Председатель. — Вы это подтверждаете?
Протопопов. — Конечно.
Председатель. — В этой отметке вылилось недоброе отношение к думе, по вопросу о созыве и роспуске думы, — не ваше отношение, а, по всей вероятности, Куколя?
Протопопов. — Г. председатель, чтобы быть справедливым, я должен сказать, что и я мог бы написать на каком-нибудь письме такую заметку. Я не думал, чтобы дума могла быть сохранена, — та дума, которая идет таким резким темпом против правительства. Но, вместе с тем, мне казалось, что силы, которые идут такой большой волной, — они несколько дробятся, т.-е. я их не оценил.
Председатель. — По содержанию первой бумаги, которая начинается со слов «глубокоуважаемая Анна Александровна», мы не будем больше задавать вопросов.
Протопопов. — Я совершенно искренно вам говорю, что я брал курс, который не подходил к настроению страны. В этом я глубоко каюсь, это правда.
Председатель. — Но дело в том, что этот курс был вреден для страны.
Протопопов. — Так точно. Безусловно, раз не полезен, стало быть вреден.