Председатель. — Это то, что здесь написано.
Протопопов. — Можно желать сделать я не знаю что; но провести в жизнь это немыслимо.
Председатель. — Почему? Если систематически распускать думу, если дума есть просто говорильня и не имеет никаких корней в народе, как сказано в той записке, которую вы рекомендовали вниманию «глубокоуважаемой, дорогой Анны Александровны»…
Протопопов. — Я 10 лет почти был в думе. Говорить о том, что корней нет, это было неправильно.
Председатель. — Как же вы препровождали к влиятельным сферам ту записку, которая по основным вопросам стояла против этого вашего мнения?
Протопопов. — Я препровождал туда решительно все, что мне казалось любопытным. Не только справа, но и слева. Например, все резолюции съездов. А это мыслимо ли? Конечно, было правое течение, и я безусловно стоял на стороне этого течения, но не в тех подробностях, как вы изволите говорить. Но очень право, очень право.
Председатель. — Значит, вы ничего не предприняли по отношению к Римскому-Корсакову, а напротив, — как вы сами сказали в показании, — когда он присылал к вам людей с просьбой о выдаче субсидий и настаивал на этом, вы эти субсидии давали?
Протопопов. — Я давал субсидии только Маркову и раз Орлову.
Председатель. — Извините, ваше ведомство давало субсидии десяткам людей и организаций и изданий.
Протопопов. — Изданий была масса.