Щегловитов. — Да, вообще, что он относился отрицательно…
Завадский. — И это вы признавали недопустимым?
Щегловитов. — Во всяком случае, на мой взгляд, чрезвычайно трудное создается положение, когда между губернатором и прокурором происходят серьезные нелады.
Завадский. — Независимо от того, кто из них нарушал и кто не нарушал закон?
Щегловитов. — Насколько помнится, прокурор не оказался до такой степени прав, чтобы можно было утверждать виновность губернатора…
Завадский. — Значит, вы считали по существу прокурора неправым?
Щегловитов. — Не в такой степени правым, чтобы я мог его горячо защищать.
Завадский. — Но от горячей защиты до смещения на низшую должность — расстояние большое.
Щегловитов. — Это объяснялось тем, что подходящих вакансий в это время не было, и пришлось тогда прибегнуть к этой мере, при чем впоследствии это было исправлено.
Завадский . — Ведь к чинам судебного ведомства, даже не пользующимся несменяемостью, так называемый 3-й пункт (сомнительный вообще) неприменим. Они не могут быть смещаемы [надо: «они могут быть смещаемы»] в порядке дисциплинарного производства. В законе об Учреждении судебных установлений указывается порядок дисциплинарного производства, в результате которого министр может сместить прокурора. Мне интересно знать, почему вы не считали нужным сообразоваться с этим порядком (т.-е. истребование письменных заявлений, конкретизирование факта, чтобы обвиняющий чин администрации сказал: вот такой-то факт, в том-то нарушение закона со стороны прокурора; а чтобы прокурор, со своей стороны, возражал…)? По крайней мере, в делах министра юстиции теперь ничего Комиссией не найдено…