Щегловитов. — Я опасность эту признаю вполне. Это путь опасный.
Председатель. — Почему же вы вели ваше ведомство по этому опасному пути?
Щегловитов. — Да, приходилось!… Потому что время, которое переживалось, — время все-таки необычайно трудное… Это время нормальным никоим образом назвать нельзя. В особенности первые годы моей деятельности…
Председатель. — Ведь вы понимаете: признание такого принципа ведет к признанию постановки таких процессов, которые ставить нельзя. Ведь тут нет пределов… Раз исходишь из подобного принципа, нет пределов того зла, которое вносится этим в страну. Каков же ваш взгляд, как занимавшего пост министра юстиции?
Щегловитов. — Я считаю этот путь ненормальным, — это безусловно. Я его защищать никоим образом не берусь…
Председатель. — Вы не помните, например, почему вы прекратили через поднесение на высочайшее усмотрение дело Дашнакцутюн, т.-е. дело членов этой партии Дарочиана и Аратюна, по тифлисской палате, в 1914 году?
Щегловитов. — Совершенно не помню.
Председатель. — Не помните?
Щегловитов. — Молчит.
Родичев. — Вы не помните, по каким мотивам последовало прекращение дела о Дубровине?