Манасевич-Мануйлов. — Да… но, кажется, и царица была при этом…
Председатель. — Так что же вам передавал Штюрмер?
Манасевич-Мануйлов. — Тогда к этому делу был привлечен Гурлянд, без которого он ничего не делал. Гурлянд находился в самых близких отношениях с А. Н. Хвостовым. Был позван Ржевский, переведен несколько раз из охранного отделения к Штюрмеру. И он рассказывал все подробности того, как это должно было осуществиться, и т. д.… Затем, в один прекрасный день, Ржевский остался один с Гурляндом. Штюрмер ушел в другую комнату. Ему предложили, разрешили позавтракать, пригласили к завтраку у председателя. (Но Штюрмер ушел в другую комнату.) А после этого завтрака Гурлянда с Ржевским Ржевский изменил свои показания… Вот, так сказать, то, что было известно… Однако, Штюрмер мне приказал допросить сожительницу Ржевского, которая и была мною допрошена (я фамилии ее не помню; она жила на Жуковской улице, 45/7, где жил Ржевский). Она подробно рассказала всю эту историю: как он должен был убить, как он пришел от Хвостова; рассказывала, что Хвостов ему сказал, что он должен убить Распутина… Он (Ржевский) пришел страшно взволнованный, не спал всю ночь, не знал, что делать, — должен был назавтра дать окончательный ответ… Одним словом, — все подробности. И протокол был мною передан председателю совета министров.
Иванов. — За подписью Ржевского?
Манасевич-Мануйлов. — За подписью госпожи…
Председатель. — Кто допрашивал эту госпожу?
Манасевич-Мануйлов. — Я и офицер Юденич. [надо: «Юдичев».]
Председатель. — Который арестовал ее?
Манасевич-Мануйлов. — Она не была арестована: просто была допрошена.
Председатель . — Кто этот Юденич? [надо: «Юдичев».]