Соколов. — Меня интересует область приговоров по политическим делам: какого рода жалобы вы вспоминаете? Откуда они шли в этой области и какого были содержания? Не указывалось ли в них, что сенат, своими сенатскими решениями и разъяснениями (относящимися к началу вашей деятельности, как министра), мешает судам осуществлять требования политического момента, в смысле ли кары или в смысле доказательств?
Щегловитов. — Нет, я таких не вспоминаю.
Соколов. — Вы сейчас упоминали о жалобах на толкование сенатом 159 статьи. А не поступали ли в начале вашей деятельности, как министра, жалобы от старших председателей судебных палат, что сенат своими решениями в области толкования 126, 102 и 129 ст.ст. уголовного уложения также препятствует осуществлять требования политического момента?
Щегловитов. — Нет, так я не могу сказать…
Соколов. — Не можете ли вы нам удостоверить, что именно в том отделении кассационного департамента сената, который просматривал все эти статьи, за вашу бытность все сенаторы переменились? Так что через несколько лет вашей деятельности все до одного сенаторы были назначены уже вами?
Щегловитов. — Вот в том отделении, 4-м?
Соколов . — Сенатор Бахтиаров [надо: «Бахтеяров»] назначен вами, сенатор Гредингер, Глищинский… А наряду с этим, все — до одного — сенаторы, назначенные при прежних министрах, ушли из этого отделения…
Щегловитов. — Мне кажется, что это случилось естественно, уже в силу обстоятельств…
Соколов. — В силу чего же это случилось?
Щегловитов. — Мне казалось, в силу того, что 4-е отделение, очень тяжелое по свойству своей работы… Я, как бывший обер-прокурор, могу вам доложить, что всегда считалось самым тяжелым то отделение, куда дела поступали из палат с сословными представителями.