Щегловитов. — Во всяком случае, деятельность этих лиц не привела к торжеству обвинения.
Председатель. — Но они, по крайней мере, стремились к этому… Мне интересно знать точку зрения министра юстиции: как с интересами правосудия, с соблюдением интересов правосудия (которые обязан блюсти министр юстиции) вяжется такое отношение к делу, что судьи двигаются или не двигаются, т.-е. награждаются или не награждаются, в зависимости от того или другого отношения к разбирательству дела, не в смысле формального рвения, а в смысле отношения, по существу, к обвинению или оправданию?
Щегловитов. — Я думаю, что это обстоятельство собственно не играло роли, т.-е. отношение к обвинению или оправданию: в данном случае, этот процесс — громадный, проводить его было нелегко всем его участникам… Поэтому, я признавал справедливым этим участникам затем дать дальнейшее движение…
Председатель. — Ну, а те судьи, которые остались при особом мнении, при предании суду, — Каменцов и Рыжов, — получили какое-нибудь движение по службе?
Щегловитов. — Каменцов и Рыжов? — у меня справки нет.
Завадский. — Они до сих пор — члены палат.
Председатель. — Известно ли вам, что наблюдение за присяжными заседателями было установлено не только на время суда, но и до суда?
Щегловитов. — Нет… это мне не известно.
Председатель. — Не известно ли вам о тех мерах, которые были приняты департаментом полиции к тому, чтобы выяснить еще до суда отношение присяжных заседателей к существу обвинения?
Щегловитов. — Нет.