Щегловитов. — Скалон указывал на то, что это подрывает его авторитет…
Председатель. — Подрывает его авторитет. — Перейдем непосредственно к другому делу, которое аналогично, по своему содержанию, с только что указанным случаем. Вы помните ряд представлений кавказского наместника относительно старшего председателя тифлисской судебной палаты Лагоды?
Щегловитов. — Помню.
Председатель. — Вы помните, чего касались эти самые представления?
Щегловитов — не отвечает.
Завадский. — Его отношений к туземцам и судебному ведомству.
Председатель. — Вы помните, вывод был такой, что, по мнению наместника, деятельность Лагоды является деятельностью противогосударственной, с точки зрения русских интересов на Кавказе?
Щегловитов. — Я помню, что письмо содержало в себе довольно много указаний на неправильность действий бывшего старшего председателя и заканчивалось очень резким мнением.
Председатель. — Так вот, позволительно спросить: почему в одном случае, в виду того, что варшавский генерал-губернатор находил невозможным пребывание такого-то следователя, вы этого следователя переводите, а в другом случае — занимаете обратную позицию?
Щегловитов. — Потому, что мне казалось, что тут не в достаточной степени был прав покойный наместник…