Председатель. — Этого нельзя сказать, что не через вас проходили.
Маклаков. — Я говорю, что ассигновок не писал, в этом смысле передоверялись мои полномочия. То же самое и с печатью — эти дела ведал Татищев, который ежемесячно доставлял сведения.
Председатель. — Вам было известно, по этим докладам, что в целом ряде случаев, получение на издание газет, в сущности, сводилось к получению под предлогом газет, которые или вовсе не издавались, или издавались только в количестве нескольких номеров, для того, чтобы вам эти номера представлять? Как вы относились к этой форме траты так называемого рептильного фонда?
Маклаков. — «Земщина» представляет крупный пример. Кажется, три четверти выдававшейся субсидии идет на газету, а четверть — на поддержание правых организаций. Эта цифра была сокращена. При Столыпине была крупнее. Второй орган был — издание Пуришкевича. Я его очень поддержал, т.-е., когда оно осталось у него на руках, я его купил. Это — «Книга русской скорби»; было мое личное указание — не выдавать деньги прямо в руки, а взять за лежалый товар. Затем, ежемесячно, выдавалось из министерства внутренних дел по 5 тысяч в месяц на галичан, без всякого отчета. Когда я об этом вел разговор с председателем совета министров, Коковцов говорил, что есть более крупные дела, чтобы я оставил это, потому что порядок уже заведен и все-таки известная польза от него имеется. Польза предполагалась в том, что на местах поддерживаются очаги благоразумного, уравновешенного, спокойного, благожелательного к правительству отношения.
Председатель. — Вам не известно, что фактически было совершенно обратное? Что вместо благоразумного и спокойного отношения, в некоторых случаях население растравлялось?
Маклаков. — Здесь кто-то меня спросил об Орлове. Я от него отнял субсидию.
Председатель. — Но в газетах, например, шло натравливание на евреев, и т. д.
Маклаков. — Относительно еврейского вопроса — определенные указания давал Татищев.
Председатель. — Травить?
Маклаков. — Нет, этого никогда в жизни не было; скажу больше: когда я был губернатором в Чернигове, предполагался погром; после смерти Столыпина он уже висел в воздухе; а слободка входит в район черниговской губернии. Трепов, который был генерал-губернатором, телеграфировал мне, что ожидается погром: «сделайте все, что можно». Были приняты меры, и никто даже не подумал, что погром возможен. Мне всегда обидно слушать, что можно было предполагать…