Маклаков. — Всеми отраслями полицейской службы заведывал товарищ министра Джунковский.
Председатель. — Но вами что же сделано?
Маклаков. — Мы с ним совместно все это обсуждали неоднократно. Было решено очистить войсковую и морскую части. Я получил в наследие знаменитый процесс Балтийского флота, если припомните. Теперь я боюсь назвать фамилии, но, кажется, там был Орлов, который считался главным обвиняемым… В сущности, он заварил там кашу.
Председатель. — Он был агентом провокатором, в собственном смысле слова; даже не секретным сотрудником, а подстрекателем. С моей точки зрения, он был главным виновником.
Маклаков. — В начале 1913 года я просил приехать на совещание министров военного и морского. Оба не приехали, а прислали своих товарищей; кроме того, был флаг-адъютант Нилов [надо: «флаг-капитан Нилов»], я и Джунковский. В этом секретном совещании я сказал, что мы снимаем всякую внутреннюю агентуру в войсках и во флоте. Я не хотел приплетать свое имя к постыдному делу с Балтийским флотом; я просил, чтобы они, раз навсегда, освободили меня от этого, чтобы не кивали на департамент полиции и чтобы сами предотвращали, если увидят что-нибудь опасное. Таким образом, мы взяли внутреннюю агентуру из двух громадных отраслей жизни России — из армии и флота. С этим постановлением затем согласился совет министров.
Председатель. — Был журнал совещания?
Маклаков. — Нет, журнала не было; просто совещание установило такой порядок, и они были уполномочены доложить своим министрам.
Председатель. — Потом это прошло через совет министров?
Маклаков. — Нет, совет министров не при чем.
Председатель. — Только ваше совещание с представителями военного и морского министров? Вы доложили об этом тогдашнему императору?