Курлов. — Полковнику Кулябке.
Председатель. — Как мирится ваше утверждение о том, что вы знали, что он не состоит членом организации, с полученными вами сведениями о том, что, во-первых, этот человек предупрежден об этом, а, во-вторых, что члены революционной организации должны у него остановиться и он их должен встретить? Как вы знаете, по 102 статье, этого рода сношения и такого рода действия, как принятие к себе этих революционеров, составляют признак принадлежности к преступной организации, к преступному сообществу?
Курлов. — Вы хотите, чтобы я сказал…
Председатель. — Вы, на мой вопрос, сказали, что он не состоит членом организации, между тем, все факты, о которых вас предупреждали, они такого рода, что говорят о его принадлежности к этой организации: ибо если бы был членом, эти факты не имели бы места.
Курлов. — Он был членом организации, затем вышел — так, по крайней мере, мне было доложено…
Председатель. — Но в тот момент, когда вам докладывали, он, повидимому, вступил в нее?
Курлов. — Юридически — вступил, несомненно.
Председатель. — И этот, юридически вступивший в организацию, член сообщества был отправлен в театр?
Курлов. — Никогда не был отправлен в театр. По крайней мере, я его в театр не отправлял. Никогда этого не разрешал, и это даже противоречит всем моим распоряжениям!
Председатель. — По вашему мнению, это было самовольное действие Кулябки?